„Вы ищете Иисуса фон Нацарета, распятый. Он возродился, он не здесь“ (Mk 16, 6). Таким образом одетый курьер Бога говорит в одежду света женщинам, которые ищут труп Иисуса могилы. Таким образом евангелист этой святой ночью говорит это, однако, нам: Иисус - это не вид прошлого. Он живет, и как живущий он предшествует нам; он зовет нас следовать за ним, живущим и находить дорогу жизни так @.„Ihr sucht Jesus von Nazareth, den Gekreuzigten. Er ist auferstanden, er ist nicht hier“ (Mk 16, 6). So
sagt der ins Gewand des Lichtes gekleidete Gottesbote zu den Frauen, die den Leichnam Jesu im Grab suchen.
So sagt es der Evangelist in dieser heiligen Nacht aber auch zu uns: Jesus ist nicht eine Gestalt der
Vergangenheit. Er lebt, und als Lebender geht er uns voraus; er ruft uns, ihm, dem Lebenden nachzugehen
und so selber den Weg des Lebens zu finden.
„Он возродился … Он здесь не. “Когда Иисус говорил впервые к апостолам о кресте и возрождении, апостолы спрашивали друг друга при спуске горы озарения, что было бы это „от мертвецов возрождаются“ (Mk 9, 10).„Er ist auferstanden… Er ist nicht hier.“ Als Jesus zum
ersten Mal zu den Jüngern von Kreuz und Auferstehung gesprochen hatte, fragten die Jünger einander beim
Herabsteigen vom Berg der Verklärung, was das sei „von den Toten auferstehen“ (Mk 9, 10).
В пасху мы радуемся тому, что Христа не в могиле остался, что труп не истлевший; то, что он принадлежит миру живущих и не мертвецов; то, что он в то же время – как мы говорим в ритуале пасхальной свечи – альфа и Omega, итак не только вчера, а сегодня и в вечности (ср. Hebr 13, 8).An Ostern
freuen wir uns darüber, daß Christus nicht im Grab geblieben, daß sein Leichnam nicht verwest ist;
daß er der Welt der Lebenden und nicht der Toten zugehört; daß er – wie wir im Ritus der Osterkerze
sagen – Alpha und Omega zugleich ist, also nicht nur gestern ist, sondern heute und in Ewigkeit (vgl.
Hebr 13, 8).
Но как-нибудь возрождение зависит до сих пор вне нашего горизонта, вне всех наших опытов, что мы, если мы идем в нас, уводим спор апостолов: Что теперь настоящее это "возрождаются"? Что это значит для нас? Для мира и истории в целом?Aber irgendwie liegt Auferstehung so weit außerhalb unseres Horizonts, außerhalb all unserer
Erfahrungen, daß wir, wenn wir in uns gehen, den Disput der Jünger fortführen: Was ist das nun eigentlich
„auferstehen“? Was bedeutet es für uns? Für die Welt und die Geschichte im ganzen?
Немецкий теолог говорил однажды иронично, чудо оживленного трупа – если бы это произошло все же, что он не думал – в конечном счете неважно, это не коснулось бы нас.Ein deutscher Theologe
hat einmal ironisch gesagt, das Mirakel einer wiederbelebten Leiche – wenn es denn stattgefunden habe,
was er nicht glaubte – sei letztlich unwichtig, es betreffe uns ja nicht.
В действительности, если бы там только был оживлен когда-нибудь однажды, ничего иначе, чего нам это должно было касаться? Но возрождение Христа как раз больше, другое. Она – если мы можем использовать однажды язык эволюционного обучения – самая большая "мутация", абсолютно самый решающий скачок в совсем новое, который произошел в длинной истории жизни и его разработок: скачок в новый порядок, который касается нас и касается всей истории.In der Tat, wenn da nur einer
irgendwann einmal wiederbelebt worden wäre, nichts sonst, was sollte uns das angehen? Aber Christi Auferstehung
ist eben mehr, ist anderes. Sie ist – wenn wir einmal die Sprache der Evolutionslehre benützen dürfen –
die größte „Mutation“, der absolut entscheidendste Sprung in ganz Neues hinein, der in der langen Geschichte
des Lebens und seiner Entwicklungen geschehen ist: ein Sprung in eine ganz neue Ordnung, der uns angeht
und die ganze Geschichte betrifft.
Таким образом проведенный с апостолами спор охватил бы следующие вопросы: Что произошло там? Что это значит для нас, для мира в целом и для меня лично? Сначала – что произошло?So würde der mit den Jüngern geführte Disput die folgenden Fragen
umfassen: Was ist da geschehen? Was bedeutet es für uns, für die Welt im ganzen und für mich persönlich?
Zunächst also – was ist geschehen?
Иисус больше не могилы. Он в новой жизни. Но как это было возможно? Какие силы там действовали?Jesus ist nicht mehr im Grab. Er ist in einem ganz neuen Leben. Aber
wie war das möglich? Welche Kräfte wirkten da?
Решает все, что этот человек Иисус не только был, никто в себя заключенный Мной. Он был 1 с живым Богом, так сильно 1, что он образовывал только лицо с ним. Он стоял, так сказать, не только в соответствующей чувству, а быть в один бытие обтягивающий и это пронизывающее объятие с тем, который тот же самый жизнь. Собственная жизнь не была собственна только, это было Сопровождают и Insein с Богом, и поэтому это вовсе не действительно могло браться у него.Entscheidend ist, daß dieser Mensch Jesus nicht allein
war, kein in sich abgeschlossenes Ich. Er war eins mit dem lebendigen Gott, so sehr eins, daß er nur
eine Person mit ihm bildete. Er stand sozusagen nicht nur in einer gefühlsmäßigen, sondern in einer
sein Sein umspannenden und es durchdringenden Umarmung mit dem, der das Leben selber ist. Sein eigenes
Leben war nicht bloß sein Eigen, es war Mitsein und Insein mit Gott, und daher konnte es ihm gar nicht
wirklich genommen werden.
Он мог позволять убивать себя из любви, но как раз таким образом он разбивал окончательность смерти, так как в нем окончательность жизни там была. Он был таким образом 1 с прочной жизнью, что это вскрывалось насквозь по-новому смертью. Если мы рассказываем то же еще раз от другой стороны: Смерть была актом любви.Er konnte sich aus Liebe töten lassen, aber gerade so zerbrach er die Endgültigkeit
des Todes, weil in ihm die Endgültigkeit des Lebens da war. Er war so eins mit dem unzerstörbaren Leben,
daß es durch den Tod hindurch neu aufbrach. Sagen wir dasselbe noch einmal von einer anderen Seite her:
Sein Tod war ein Akt der Liebe.
В причастии он предупредил смерть и превратил в дар его самих. Сопровождение с Богом было конкретно Сопровождать с любовью Бога, и она верная власть против смерти, сильнее чем смерть. Возрождение было как бы взрывом света, взрыв любви, который решил до сих пор неразрешимое сплетение „Умершего и Бытия“. У нее есть новое измерение бытия, жизни открыто, в которое превращено также материя hineingeholt и которым поднимается новый мир.Im Abendmahl hat er den Tod vorweggenommen und in eine Gabe seiner selbst
umgewandelt. Sein Mitsein mit Gott war konkret Mitsein mit Gottes Liebe, und die ist die wahre Macht gegen
den Tod, stärker als der Tod. Auferstehung war gleichsam eine Explosion des Lichts, eine Explosion der
Liebe, die das bislang unauflösbare Geflecht von „Stirb und Werde“ aufgelöst hat. Sie hat eine neue
Dimension des Seins, des Lebens eröffnet, in die verwandelt auch die Materie hineingeholt ist und durch
die eine neue Welt heraufsteigt.
Ясно, что это событие не представляет никакого прошедшего чуда, фактическое качество которого в конечном счете могло бы быть безразлично нам. Это прорыв в истории „эволюции“ и жизни, вообще, к новой будущей жизни; к новому миру, который проникает с Христа все время уже в этот наш мир, она перестраивает и двигается к себе.Es ist klar, daß dieses Ereignis nicht irgendein vergangenes Mirakel
darstellt, dessen Tatsächlichkeit uns letztlich gleichgültig sein könnte. Es ist ein Durchbruch in
der Geschichte „der Evolution“ und des Lebens überhaupt zu einem neuen künftigen Leben; zu einer neuen
Welt, die von Christus her immerfort schon in diese unsere Welt eindringt, sie umgestaltet und an sich
zieht.
Но как это происходит? Как это событие действительно может прибывать у меня и втягивать и втаскивать наверх мою жизнь в себя? Сначала вероятно неожиданно появляющийся, но очень реальный ответ на это звучит: Доходит до меня верой и крестинами.Aber wie geschieht das? Wie kann dieses Ereignis wirklich bei mir ankommen und mein Leben in sich
hinein- und hinaufziehen? Die zunächst vielleicht überraschend erscheinende, aber ganz reale Antwort
darauf lautet: Es kommt zu mir durch Glaube und Taufe.
Поэтому крестины принадлежат к пасхальной ночи; это подчеркивается также в этом празднике Spendung таинств христианской инициации нескольким взрослым из различных стран.Deswegen gehört die Taufe zur Osternacht; das
wird auch in dieser Feier unterstrichen durch die Spendung der Sakramente der christlichen Initiation
an einige Erwachsene aus verschiedenen Ländern.
Крестины значат точно это, что мы слышим говорить не от прошедшего события, а что всемирно-исторический прорыв прибывает ко мне и хватает после меня.Die Taufe bedeutet genau dies, daß wir nicht von einem
vergangenen Ereignis reden hören, sondern daß ein weltgeschichtlicher Durchbruch zu mir kommt und nach
mir greift.
Крестины - что-то совсем другое чем акт церковного Sozialisierung, чем несколько старомодная и подробная форма принимать людей в церковь. Она - также больше чем голый Abwaschung, чем что-то вроде психической чистки и приукрашивания. Она - действительно смерть и возрождение, возрождение, верстка в новую жизнь.Taufe ist etwas ganz anderes als ein Akt kirchlicher Sozialisierung, als eine etwas altmodische
und umständliche Form, Menschen in die Kirche aufzunehmen. Sie ist auch mehr als eine bloße Abwaschung,
als eine Art seelischer Reinigung und Verschönerung. Sie ist wirklich Tod und Auferstehung, Wiedergeburt,
Umbruch in ein neues Leben hinein.
Как мы должны понимать это? Я думаю, что там происходит, прояснится для нас скорее всего, если мы принимаем конец маленькой духовной автобиографии, которую Павел подарил нам в его Послании к галатам.Wie sollen wir das verstehen? Ich denke, was da geschieht, werde uns
am ehesten klar, wenn wir den Schluß der kleinen geistlichen Autobiographie ansehen, die uns Paulus in
seinem Galater-Brief geschenkt hat.
Она закрывается со словами, которые содержат в то же время ядро этой биографии: Я живу, все же, "я, а Христос больше не живет во мне“ (Gal 2, 20). Я, все же, не больше я. Я сам, настоящее тождество человека – этого человека Павла – был изменен. Он еще существует, и он больше не существует.Sie schließt mit den Worten, die zugleich den Kern dieser Biographie
beinhalten: Ich lebe, doch „nicht mehr ich, sondern Christus lebt in mir“ (Gal 2, 20). Ich, doch nicht
mehr ich. Das Ich selber, die eigentliche Identität des Menschen – dieses Menschen Paulus – ist verändert
worden. Er existiert noch, und er existiert nicht mehr.
Он не прошел и не стоит все время в нем. Я, все же, "не" больше я. Павел не описывает этим никакого таинственного переживания, которое было бы подарено ему, например, и который мог бы интересовать во всяком случае исторически нас в последнем. Нет, это предложение - это выражение того, что происходило в крестинах.Er ist durch ein „Nicht“ hindurchgegangen und
steht immerfort in diesem „Nicht“. Ich, doch „nicht“ mehr ich. Paulus beschreibt damit nicht irgendein
mystisches Erlebnis, das ihm etwa geschenkt worden wäre und das uns im letzten allenfalls historisch
interessieren könnte. Nein, dieser Satz ist Ausdruck dessen, was in der Taufe geschah.
Собственное Я берется у меня и введено в большее, в новый субъект. Тогда это существует снова, но как раз превращено, сломано, вскрытый принадлежностью с другой стороны, в которой это имеет его новое помещение существования.Das eigene Ich
wird mir genommen und eingefügt in ein größeres, in ein neues Subjekt. Dann ist es wieder da, aber
eben verwandelt, umgebrochen, aufgebrochen durch die Zugehörigkeit zum anderen, in dem es seinen neuen
Existenzraum hat.
Павел разъясняет нам то же еще раз с другой стороны, если он говорит о третьей главе письма галат обещания и говорит, что она дана единственным числом – только одному: Христос. Он только несет все обещание в себя.Paulus macht uns dasselbe noch einmal von einer anderen Seite her klar, wenn er im
dritten Kapitel des Galater-Briefs von der Verheißung spricht und sagt, daß sie im Singular gegeben
sei – nur einem: Christus. Er allein trägt alle Verheißung in sich.
Но что тогда с нами? Вы стали один в Христе, говорит Павел этому (ср. 3, 28). Не 1, а один, единственный, единственный новый субъект. Это освобождение нашего Я из его изоляции, это стояние в новом субъекте является стоянием в ширине Бога и Hineingerissensein в жизнь, которая вышла из связи умирания и Бытия, теперь уже.Aber was ist dann mit uns? Ihr
seid einer geworden in Christus, sagt Paulus dazu (vgl. 3, 28). Nicht eins, sondern einer, ein einziger,
ein einziges neues Subjekt. Diese Befreiung unseres Ich aus seiner Isolation, dieses Stehen in einem neuen
Subjekt ist Stehen in der Weite Gottes und Hineingerissensein in ein Leben, das aus dem Zusammenhang von
Stirb und Werde herausgetreten ist, jetzt schon.
Большой взрыв возрождения брался в крестинах после нас. Таким образом мы принадлежим новому измерению жизни к, в которое мы посреди притеснений этого времени уже hineingehalten. Быть крещеным в это открытое помещение hineinzuleben, это значит быть христианином, это значит. Это радость пасхальной ночи.Die große Explosion der Auferstehung hat in der Taufe
nach uns gegriffen. So gehören wir einer neuen Dimension des Lebens zu, in die wir mitten in den Bedrängnissen
dieser Zeit schon hineingehalten sind. In diesen offenen Raum hineinzuleben, das heißt getauft sein,
das heißt Christ sein. Das ist die Freude der Osternacht.
Возрождение не прошло, возрождение бралось после нас, схватил нас. Мы держимся за нее, это значит в возрожденного господина, и мы знаем: Он держит нас, если наши руки становятся слишком слабыми. Мы держимся за него, то мы держим также друг друга, не только 1 будут один.Die Auferstehung ist nicht vergangen, die
Auferstehung hat nach uns gegriffen, hat uns ergriffen. An ihr, das heißt am auferstandenen Herrn halten
wir uns fest, und wir wissen: Er hält uns fest, wenn unsere Hände zu schwach werden. An ihm halten wir
uns fest, so halten wir auch einander fest, werden einer, nicht nur eins.
Я, все же, не больше я: Это заявленная крестинами формула христианского существования, формула возрождения посреди времени. Я, все же, не больше я: Если мы живем таким образом, мы перестраиваем мир. Это контрформула ко всем идеологиям силы и контрпрограмма по коррупции и поиску власти и добра.Ich, doch nicht mehr ich: Das
ist die von der Taufe vorgegebene Formel der christlichen Existenz, die Formel der Auferstehung mitten
in der Zeit. Ich, doch nicht mehr ich: Wenn wir so leben, gestalten wir die Welt um. Es ist die Gegenformel
zu allen Ideologien der Gewalt und das Gegenprogramm zu Korruption und Suche nach Macht und Habe.
„Я живу и вы будете жить“, говорит Иисус евангелия Йоханнеса (14, 19) его апостолам, это значит нам. Мы живем сопровождением с ним, благодаря прикрепленному бытию ему, который тот же самый жизнь.„Ich
lebe und ihr werdet leben“, sagt Jesus im Johannes-Evangelium (14, 19) zu seinen Jüngern, das heißt
zu uns. Wir leben durch das Mitsein mit ihm, durch das Angeheftetsein an ihn, der das Leben selber ist.
У нас нет вечная жизнь, радостное бессмертие из нас самих и не в нас самих, а соотношением – сопровождением с тем, который тот же самый правда и любовь и об этом вечно, Бог. Голая прочность души только не могла бы давать смысл вечной жизни не делать это настоящей жизнью. Жизнь прибывает к нам из того Geliebtsein, который является жизнью; из солюбления и сожизни с ним.Ewiges Leben, selige Unsterblichkeit haben wir nicht aus uns selbst und nicht in uns selbst, sondern
durch eine Relation – durch das Mitsein mit dem, der die Wahrheit und die Liebe und darum ewig, Gott selber
ist. Die bloße Unzerstörbarkeit der Seele allein könnte ewigem Leben keinen Sinn geben, es nicht zu
wirklichem Leben machen. Leben kommt uns aus dem Geliebtsein von dem, der das Leben ist; aus dem Mitlieben
und Mitleben mit ihm.
Я, все же, не больше я: Это дорога креста, скрещивания только во включенный Мной существование, и как раз таким образом раскрывается верная постоянная радость.Ich, doch nicht mehr ich: Das ist der Weg des Kreuzes, der Durchkreuzung einer
bloß ins Ich eingeschlossenen Existenz, und gerade so öffnet sich die wahre, die bleibende Freude.
Таким образом мы можем петь с церковью с изобилием радости о Exsultet: „Ликовали бы, ее хоры ангелов … Славила бы, ты земля!“.So können wir mit der Kirche voll Freude im Exsultet singen: „Frohlocket, ihr Chöre der Engel… Lobsinge,
du Erde!“.
Возрождение охвачено космическое событие, которое приводит небо и землю и друг к другу. И так же мы можем кричать с Exsultet: „Твой сын, наш господин Иисус Христос, который возникал от мертвецов, который живет человека засверкавшее в пасхальном свете – он и господствует в вечности.“Die Auferstehung ist ein kosmisches Ereignis, das Himmel und Erde umfaßt und zueinander bringt.
Und ebenso können wir mit dem Exsultet rufen: „Dein Sohn, unser Herr Jesus Christus, der von den Toten
erstand, der den Menschen erstrahlt in österlichem Licht – er lebt und herrscht in Ewigkeit.“
Воскресенье, 16 апреля 2006 06:55Sonntag, 16. April 2006 06:55
Не больше я – проповедь папы Бенедикта XVI пасхальной ночью в 2006Nicht mehr ich – Predigt von Papst Benedikt XVI. in der Osternacht 2006
